Александр Беленький продолжает рассказ о чемпионе мира по версии WBC Олеге Маскаеве (первая часть, вторая часть).
Когда в 1999 году Олег Маскаев победил Рахмана, он мне сказал: «Когда я Хасима нокаутировал, они там все в совершеннейшем шоке оказались. Никто этого не ожидал. Вообще, бокс – штука очень правильная. Фуфлыжников, хвастунов он не терпит».
Думал ли он тогда, что эти самые слова станут применять к нему? И как применять! Я понимаю, что популярности это мне не прибавит, но я должен рассказать и это. Тем более, что практически все предали эту страницу из жизни Олега Маскаева забвению.
Два боя после Рахмана, против Седрека Филдса и Дерека Джефферсона, завершились для Олега победами нокаутом, соответственно, в 7 и 4 раундах. Рассуждения в стиле «да что это за победы» не принимаются. В то время это были достаточно уважаемые боксеры. На 7 октября 2000 года был назначен бой против небитого канадца Кирка Джонсона. Я говорил с Олегом где-то в конце лета. Он относился к Джонсону очень серьезно. Никакого легкомыслия и близко не было. Помню, он сказал, что все сейчас зависит от этого боя, так что загадывать рано.
Джонсон был сильным и неудобным соперником. Из своих 29 побед 22 он одержал нокаутом. С другой стороны, у него была ничья с Элом Коулом. Тогда не надо было никому рассказывать, кто это такой. В 1993 году в Москве он провел бой и защитил свой титул по версии IBF в крузервейте, то есть, в категории до 86,2 кг. Потом, сообразив, что в качестве претендента на титул чемпиона мира в тяжелом весе, заработает больше денег, чем в крузервейте в качестве чемпиона, он перебрался туда. В бою с Кирком Джонсоном он был самим собой. Довольно обычный тонкокостный тяж, который мог выиграть бой, а мог и проиграть. После ничьей он провел еще один бой с Кирком Джонсоном, проиграл по очкам, но впечатления не произвел, как и победитель. Надо ли удивляться, что все мы ожидали победы Маскаева? Впрочем, у меня она вызывала некоторые сомнения. Так в одной статье я писал: «Маскаев перед боем находится в малоприятном положении человека, который в случае победы получит лишь достаточно туманные перспективы, а в случае поражения – потеряет все, к чему шел много лет». Но не стоит преувеличивать собственную мудрость. Если бы меня тогда спросили, кто победит, я, прожевав все сопли, все-таки ответил: «Маскаев».
Поначалу все складывалось в бою, как и ожидалось. В конце первого раунда Олег провел свой коронный удар справа, и Джонсон пошатнулся. Зал взревел, ожидая скорую развязку, но быстрый Джонсон сумел увернуться от последовавшей атаки, а затем прозвучал и гонг. Это была первая и последняя большая удача Маскаева в том бою. Преимущество в скорости, на которое, как все знали, Кирк Джонсон собирается сделать основную ставку, вылилось во множество ударов, которые удручающе часто достигали цели. И все же в течение первых трех раундов никакого ощутимого преимущества Джонсон не добился, и болельщики Маскаева были спокойны, ожидая, что их герой вот-вот обрушит свой тяжелый удар на челюсть Кирка и все кончится.
Развязка неожиданно наступила в 4 раунде и была она совсем не той, которую мы ожидали. Маскаев напоролся на коронный левый боковой канадца и опустился на пол. После этого удара он в себя уже не пришел. Нет, он встал и продолжил бой, но только для того, чтобы после еще одной атаки Джонсона пролететь между канатами и упасть на судейский столик. И года не прошло с тех пор, как сам он точно так же обошелся с популярным американским тяжем Хасимом Рахманом, а теперь это бумерангом вернулось к нему. Нокаут. Даже сам Джонсон не ожидал такого. В одном из послематчевых интервью он признался, что не рассчитывал на подобный исход встречи.
Надо рассказать и о собственной доблести. Слова из песни не выкинешь. Когда я писал об этом матче, я назвал свою статью: «Маскаев оступился. Скорее всего, навсегда».
Что тогда случилось с Олегом, я не знаю. Свой следующий матч Лэнсу Уитакеру он проиграл нокаутом во 2 раунде. А после двух боев с подобранными соперниками, которые не побили бы его и пьяного, проиграл нокаутом в 8 раунде Кори Сандерсу (не путать с белым южноафриканцем Корри Сандерсом). Он довольно чисто выигрывал этот бой, когда на последней минуте 8 раунда пропустил серию из двух правых и двух левых боковых и оказался на полу. На полу! Как сказал американский комментатор: «Вот просто так!».
Он все-таки встал, но удар справа и левый боковой доделали дело. Посланный вслед еще один удар справа уже ничего не менял. Три поражения в пяти боях. И это были те три, которые имели смысл! Можно ли упасть еще более низко?
От Трунова до Валле
Здесь, если позволите, один шаг в сторону. В 1999-2002 годах мне несколько раз звонил один мой знакомый – тот человек, которого называли промоутером Маскаева. Некто Слава Трунов.
Я не знаю, зачем я ему был нужен. Звонил он всегда в девять часов утра, когда в Нью-Йорке был час ночи. Звонил и начинал ту же самую песню: что соперники никакие, что Леннокс Льюис никакой, что Холифилд, конечно, гигант духа, но маловат размером. Короче говоря – что есть на свете один боксер, и он у него – Олег Маскаев. Между прочим, когда Льюис проиграл Рахману, я его вспомнил, потому что Трунов все как будто по нотам расписал. Леннокс легкомысленно вышел и еще более легкомысленно проиграл. Но Трунов не знал, что такое дух британца. В матче-реванше Льюис просто переехал Хасима в 4 раунде, а потом так же переехал не очень хорошо готового Тайсона в восьмом.
Я видел его примерно в 1999-2000 году в Москве. Он был совершенно желтым. Я имею в виду желтым. По сравнению с 1998 годом, когда я его увидел впервые, разница была очень большая. Я тогда подумал, что он крепко не здоров. Все, что я помню об этой встречи, что он мою жену принял за мою дочь. Потом он уехал и позвонил мне, когда Олег уже проиграл Кирку Джонсону. Что он говорил о нем? Что он НИЧ-ТО-ЖЕС-ТВО. Вот именно так: все буквы были большие и разделены на слоги. И повторил это несколько раз. Я еще подумал, что Маскаеву с такой «помощью» было нелегко. ОЧЕНЬ нелегко – для того, чтобы передать это, я воспользуюсь теми же большими буквами.
После боя с Сандерсом Маскаев сел на состоящую из шести боев мешочную диету. Вы думаете это долго? Нет, всего два года, из которых он почти год отдыхал после Сандерса. А после «великолепной шестерки» его соперником стал здоровенный канадец Дэвид Дефиагбон, с послужным списком, состоящим из 21 победы. Не очень бьющий, но грозный соперник.
Как гром среди ясного неба прозвучало решение судей: в десятираундовом бою большинством голосов, 2-1, победил Олег Маскаев! И действительно победил, что бы там один судья себе не думал! Это был настоящий шок. Мне тогда впервые пришло в голову то, что потом станет прозвищем Маскаева – выражение Cinderella Man, дословно Мужчина-Золушка. Так прозвали чемпиона в тяжелом весе 1935-37 годов Джима Брэддока. У него поражений было только в два раза меньше, чем побед.
Я посмотрел, когда был этот бой. 23 июля 2004 года. Значит, у нас было 24 июля. Отлично это помню. Я как раз приехал из Турции, и тут победа Маскаева, которой я совершенно не ожидал. Думал в тот раз его восхождение оборвал канадец Кирк Джонсон, и в этот раз оборвет тоже канадец Дэвид Дефиагбон. А вон оно как вышло! И о чем я совсем не думал, что я стану через год с небольшим свидетелем боя с сильным турецким боксером Синаном Самилом Самом. Сейчас это уже забыто, но тогда он в десятом раунде победил нашего Дениса Бахтова, которого в те годы неплохо знали, и вообще у Сама было 24 боя и только два поражения по очкам. Для сравнения у Маскаева была 31 победа и 5 поражений.
Бой состоялся в Гамбурге 12 ноября 2005 года. Я туда приехал, чтобы освещать бой Александра Поветкина, но позвонил в редакцию, сказал, что здесь будет бой Маскаева, и мы «поменяли приоритеты». Теперь главным боем был поединок Олега.
Публика была цветастая. Наибольшее внимание привлекла группа мужчин атлетического вида, которых я сначала принял за наших, но, подойдя поближе, вынужден был сознаться перед собой, что я ошибся. Все говорили на немецком, только каком-то странном. У одного я поймал саксонский диалект, знакомый с тех пор, как я в 1984 году проходил языковую практику в Лейпциге. А, понятно, другие тоже «из регионов».
Мужики были разодеты кто во что. У одного на руке блестел всеми цветами радуги весь утонувший в бриллиантах ROLEX, другой фигурировал в рубашке с бриллиантовыми (мне так показалось) пуговицами. Он их только что не обдувал. У третьего была в ухе серьга стоимостью в хороший автомобиль… А с ними были их боевые подруги, декольтированные почти до пупа с колоссальными, явно силиконовыми, бюстами. Но всех перещеголял самый пожилой из этих господ, притащивший сразу двух девочек в совершенно одинаковых по покрою роскошных платьях, но разного цвета. Они смотрели на мир глуповатыми, частоморгающими, ничегониочемнедумающими, но очень красивыми глазами. Взглянув на этот парад невинности, я быстро начал понимать, кто это. Но на всякий случай спросил знакомого немца. «Да сутенеры со своими лучшими девочками, кто же еще? - ответил он. - Кстати, насколько я знаю, все из бывшей ГДР». Тогда, через шестнадцать лет после объединения Германии, это еще очень чувствовалось. Собственно, это почти так же чувствуется по сей день.
В начале первого раунда Маскаев выглядел помедленнее соперника. Нельзя сказать, чтобы Саму удавалось что-нибудь особенно серьезное, но все-таки его джеб то и дело «царапал» лицо Олега. Однако были и положительные моменты. Турок, как показалось, был слегка озадачен силой Маскаева. Даже когда россиянин бил по защите, он слегка морщился: больно. Очень больно. И с течением времени становилось все больнее.
Прошло несколько разменов, в которых Сам, пожалуй, выглядел чуть лучше, но даже если Маскаев пока попадал реже, зато бил он явно сильнее. В конце раунда Олег провел удар справа, который потряс Сама. Тот вернулся в свой угол каким-то слегка потерянным и, похоже, не пришел в себя полностью за время перерыва, так что второй раунд начал в том же состоянии, в котором закончил первый.
Маскаев потихоньку стал захватывать инициативу, главным образом за счет того, что больше и точнее попадал справа. Когда Сам поднимал руки, Олег переводил атаки на нижний этаж и бил по печени. А стоило турку чуть опустить руки, как он снова начинал бить в голову. Дирижером поединка сейчас явно выглядел Маскаев. Тогда как Сам оправдывал свое прозвище Босфорский Бык: пропущенные удары действовали на него, как таблетка «озверина» на Кота Леопольда. Впрочем, и Олег вел себя точно так же: пропущенные удары придавали ему ускорение, и он тотчас возвращал все с лихвой. Да еще изо всех сил старался отдать долг с процентами. Как правило, ему это удавалось.
Уже в третьем раунде бросилось в глаза, что Олег все время ловит Сама «правой на правую», то есть в момент, когда противник бил справа, Маскаев опережал его своим правым. Причем, так как это несколько раз повторялось как под копирку, о случайности говорить не приходилось. Но как Маскаев умудрялся укараулить этот момент, мне пока было неясно. Четвертый раунд тоже остался за ним. Зал, в котором тон задавали турки, потихоньку огорченно затих. Да и немцы, любящие добродушного Сама, тоже приняли удрученный вид.
Раунды с пятого по восьмой стали ключевыми. Шел примерно равный бой. Пожалуй, Саму удавалось наносить больше ударов, чем Олегу но за редким исключением удары эти были какие-то слегка размазанные. При этом у немецкого турка, судя по всему, очень неприятный джеб, пропустив который, Олег как-то очень сильно отклонялся назад, но в целом, даже в этих эпизодах, Саму доставалось больше, так что качественный перевес был явно на стороне Маскаева.
Сам все чаще нарушал правила. При любой возможности бил по затылку - придерживал одной рукой голову, а другой бил, на что Олег никак не реагировал, если не считать точных ответных действий. Атаки одного по-прежнему чередовались с атаками другого, но все же создавалось впечатление, что эти качели все больше и больше склоняются в сторону Маскаева. Он по-прежнему часто перехватывал атаки Сама справа. Турок все больше уставал и несколько раз бросил взгляд на большой экран, который висел в зале, - туда, где был секундомер, показывавший, сколько осталось до перерыва.
Начиная с девятого раунда Маскаев прочно захватил инициативу. Сам уже не поспевал за ним. Теперь уже атаки не чередовались, как раньше, а на две-три атаки Олега приходилась только одна Сама, а об их эффективности говорить уже не приходилось: здесь преимущество полностью было за Маскаевым. Турецкая часть зала скорбно молчала, некоторые даже начинали выходить из зала, а немецкая, как мне показалось, хотя и далеко не полным составом, принялась болеть за Маскаева! И после десятого раунда верящих в победу Сама в зале почти не осталось.
В одиннадцатом раунде Сам с отчаяния нанес явно преднамеренный удар головой, за что тут же получил предупреждение от рефери. Зал недовольно загудел, но скорее для проформы.
И вот наконец заключительный раунд. Олег застал Сама врасплох левым боковым. Затем они обменялись атаками, но здесь перевес был явно за россиянином. Где-то в середине раунда он в очередной раз перехватил атаку Сама справа и нанес свой правый прямой. Очень сильный. А потом последовало еще несколько его атак... Слава Богу, все!
Судьи быстро, или мне тогда так показалось, поспели со своим вердиктом. Маскаев победил! 116-111, 118-111 и 118-109. После этого он отправился в раздевалку, я за ним. Но поговорить нам в тот момент не удалось – боксеру надо было срочно идти на пресс-конференцию.
И тут выяснилось, что у Олега с четвертого раунда сильно травмирована правая рука. Ему тут же дали лед.
«Краса-а-а-вец», - произнес Олег, взглянув в зеркало на свое избитое лицо и, засунув руку в ведерко со льдом, которое держал в другой руке, отправился на встречу с журналистами. Только тут я сообразил, что не знаю, за кого болели в этом бою сутенеры с их девочками! Да кому они, на самом деле, были нужны!
Тут я хочу сделать паузу. Мне предстоит рассказать вещь, которую я никогда и никому не рассказывал. Но теперь, двадцать с лишним лет спустя, я думаю, можно.
Новый промоутер Олега был американец Дэннис Раппопорт. С ним я познакомился несколько позднее. А главным здесь был также новый тренер Виктор Валле, по-моему, пуэрториканец. Я его видел в первый раз. Я не помню, было это до встречи с журналистами или после. Просто не помню. В тот момент, когда все отмечали победу Олега, он неожиданно собрал всех на что-то религиозное. Насколько я понял, православные, протестанты или католики – значения не имело. Христиане. Человек десять-двенадцать вместе с Олегом сошлись в круг, положив руки друг другу на плечи. А дальше пошло то, что не укладывается у меня в голове до сих пор. Они стали молиться.
Я не могу вспомнить, чей голос был первым. По-моему, Валле. А Олег переводил его слова. Но это был не голос человека. Это был голос… Я не хочу сказать Бога, чтобы не выглядеть идиотом. Это был голос Провидения. В нем было столько же торжественности, сколько и радости. Провидение не должно быть мрачным и обряжаться в неземные одежды, оно должно нести свет. Я тогда это понял впервые.
Бесполезно говорить, какие слова он сказал. Что-то о большом пути Олега. О том, как он начинал, как непредсказуемо продолжал, как побеждал, несмотря ни на что. Хорошие мудрые слова, но, если пересказать их, они не произведут такого впечатления. Почему? Потому что за ними стояла ВЕРА. Сам не зная, что со мной делается, я чуть не заплакал. Слава Богу, только «чуть».
Когда Валле закончил, я почувствовал, что Олега ждет что-то очень большое впереди.
Окончание следует.
