Александр Беленький – о чемпионе мира по версии WBC Олеге Маскаеве.

Когда я впервые встретился с Олегом Маскаевым где-то в конце весны или в начале лета 1998 года, я и не думал, что говорю с будущим чемпионом мира. До 12 августа 2006 года, когда он завоевал пояс чемпиона мира в тяжелом весе по версии WBC, было, в самом деле, еще далековато.

А тогда у него было только 12 побед и 2 поражения (кстати, совершенно не типично для будущего чемпиона), и до встречи он казался мне просто очередным «джорнименом». Не больше.

Олегу предстоял бой с южноафриканцем Кариджем Шабалалой (Courage Tshabalala), чье имя, Courage, переводилось как смелость. С ним я тоже общался, и он, говорю это без всяких патриотических экивоков, вызывал очень большую симпатию. У него было 23 победы и 2 поражения, был он высоким длинноруким парнем с жутким ударом и очень обаятельной улыбкой. Еще у него были на удивление маленькие кисти рук. Смотрю – они на фотографиях как-то увеличены, но нас не проведешь. Я спросил Шабалалу, как он бьет такими руками. Каридж улыбнулся, пожал мне руку, а потом без подготовки нанес ТАКОЙ удар по мешку (мы были одни в зале), что я аж присел. Никогда такого не видел.

Я помню, как пришел в гостиницу «Космос» брать интервью у Олега. Обратил внимание на старого деда (он был много моложе меня сейчас), который, пуская слюни, листал журнал, по-моему, старый Playboy. Я невольно притормозил. Да, пускать слюни было на что. Там была английская певица Саманта Фокс. Кстати, она приехала в Москву через сколько-то лет. Я видел ее, она была, как вчерашняя каша. Такая же оплывшая и потухшая.

Там же я впервые увидел Владимира Гендлина. Он был в точности такой, как я и ожидал, только чуть-чуть пониже. Еще там было несколько людей, и, наконец, Олег. Я смотрел и на него, и вокруг. Задача у меня была простая. Я должен был не писать интервью, а как бы представить его читателю «Спорт-экспресса». Какой он был? Сразу скажу – человек опасный. Нет, не преступник, но такой, в присутствии которого все любители торговать варежкой как-то начинают невольно прикусывать языки, которые у них как помело. Свойство это, внушать страх, вообще-то характерное для боксеров, здесь было выражено донельзя. Еще он был человеком, вроде бы, открытым, и в то же самое время закрытым. На засовы. Он говорил, но только то, что он хотел, чтобы ты услышал. В общем, интересный малый, но тот, кого лучше иметь в друзьях. В его присутствии я как-то не мог расслабиться.

Мы поговорили о том, о сем. Кажется, он хотел, чтобы я выразил, как он хорошо относится к Узбекистану, где он служил в армии. Я это понял и сказал. Еще он много, действительно много, говорил о своем бое с Дэвидом Туа. Я этот бой, как ни странно, видел, и у меня о нем было свое впечатление. Олег настаивал, что он уже бой практически выиграл, когда пропустил удар, и рефери преждевременно остановил счет. Точнее, даже не начал его. В общем типовое такое интервью. Я записал, что было надо, и отправился писать статью.

Получилось несколько ура-бравурно, но от меня того и требовали. Через пару дней я снова увидел Олега, направился к нему, и тут произошло что-то странное. Он меня не видел, но у меня вдруг отяжелели ноги. Просто жутко. Мне только что исполнилось тридцать четыре года. Я не был начинающим журналистом. Никаких поводов чего-то опасаться у меня, вроде, не было. Своей статьей об Олеге я, в общем-то, гордился…

Когда я подошел, Олег вдруг повернул голову и сдавленным голосом сказал: «Вы все неправильно написали. В бою с Туа меня нагло ограбили».

Я уже говорил, что видел этот бой. Интернета и youtube’а тогда не было. По крайней мере, в нашей тогдашней жизни. Пересмотреть сразу я не мог. Потом я уже пересмотрел этот эпизод. Все я правильно запомнил. В одиннадцатом раунде Туа, наконец, нанес свой фирменный левый боковой. Олег, который его не видел или заметил в последнюю десятую долю секунды и не успел подготовиться, поплыл. Тут же последовали еще пять-шесть ударов от Туа, которые Олег пропустил, пока не опустился на колени. Он тут же встал. Но рефери замахал руками, что бой закончен.

Нельзя сказать, что заявления Маскаева совсем уж беспочвенны. Рефери действительно как-то уж слишком поспешил. И Олег, как уже говорилось, встал. Но он был потрясен. Действительно потрясен. С момента начала раунда прошло около полутора минут. Значит, полторы осталось. Я думаю, он не смог бы их провести на ногах.

Об этом бое говорят многое. Но теперь его можно пересмотреть, так что можете свое впечатление составить сами. Олегу было не по себе еще некоторое время. Он не протестовал так, чтобы это было заметно. Может быть, он что-то там говорил, но не согласны с остановкой бой всегда около половины боксеров. В какой-то момент он сел. Короче говоря, остановка боя кажется мне, в целом, оправданной. Мог ли рефери быть заряжен? Да, мог, но это не меняло ничего.

Там был один любопытный момент. На момент остановки боя по итогам десяти раундов счет был такой: один судья – 98-93 в пользу Маскаева, другой – 96-94 в пользу Туа, третий – 95-95 ничья. То есть, бой был, в целом, ничейный у судей, но нокдаун выводил вперед Туа на двух картах из трех. Так что, даже мы признаем остановку досрочной, она вряд ли сыграла роковую роль.

В заключение, скажу собственное мнение. Подсчет очков, конечно, был некорректный. Как получилось 96-94 в пользу Туа, я вообще понять не могу. НО! Это все не имело значения, так как бой закончился, когда должен был закончиться. Рефери поспешил, он не смотрел Олегу в глаза, но я думаю (только думаю), что это было и не надо. Некорректность обернулась корректностью.

Да, а как же бой с Шабалалой в 1998 году? Он состоялся 9 июня в Москве. В той же программе дрались будущие чемпионы мира Дмитрий Кириллов, Роман Кармазин, Николай Валуев и очень достойный питерский боксер Максим Нестеренко.

Кстати, если вам попадется информация об этом турнире где-то на boxrec.com, не верьте ей. Так я только что увидел, что очень интересный бой Максима Нестеренко с Джейми Лермой, завершившийся победой Нестеренко, прошел с разницей в весе участников всего в полтора фунта (0,6 кг). Нестеренко потянул 67,4 кг, а Лерма – 68 кг. Ага! Взвешиванье проходило при мне. Нестеренко, который готовился к бою в рамках полусреднего веса (до 147 фунтов, что равно 66,7 кг), вписался в него. Он весил 66,6 кг, после чего Лерма, который и смотрелся гораздо более тяжелым, с видимой грустью подошел к весам. Он встал на них, желая взлететь, но они показали вес где-то 72 кг. Лерма, совсем опечаленный, слез с них, взял скакалку и раза два-три (это не фигура речи, может быть, пять раз) прыгнул через нее, безнадежно отложил скакалку и с видом человека, у которого вся семья из десяти человек только что погибла в землетрясении, подошел к одному из организаторов. Тот что-то ему сказал, и на этом они разошлись.

Я был уверен, что бой все равно состоится, и он состоялся, несмотря на то, что боксеров разделяло две весовые категории! Максим с очень большим трудом выиграл, действительно выиграл, а потом тот самый человек, к которому подошел Лерма на взвешивании, с искренним возмущением сказал главному организатору шоу американцу Ленни Баранчаку (в миру – бывшему советскому гражданину Леониду Баранчуку), показывая пальцем на Лерму: «Этого парня только что в наглую отымели!!!» (ОЧЕНЬ смягченный перевод). Что ответил ему Баранчак я не могу сказать, даже прибегая к эвфемизмам. Просто их нет. Не придумали еще.

Бой Маскаева с Шабалалой сложился сначала нелегко. Ловкий и быстрый африканец завязал почти равный бой. Он протекал между рук Маскаева и пару раз приложил его своим не очень длинным, но очень мощным ударом справа. Тем самым, который мне показал. Но Маскаев, тонко чувствующий дистанцию и соперника, гнул свою линию и периодически доставал его левыми боковыми и правыми кроссами. Начиная с шестого раунда он перетянул одеяло на себя и стал методично избивать африканца. В девятом раунде Маскаев Шабалалу нокаутировал.

После боя Шабалала быстро пришел в себя и с другим соперником российского боксера Джеймсом Гейнсом, по очкам проигравшим Николаю Валуеву, поехал на цветущий в то время Арбат. Там они долго слонялись от одной компании к другой, а потом им захотелось в туалет. Они пошли в ближайшее кафе, куда человек пять охранников преградили им дорогу. Недолго думая, Шабалала с Гейнсом смели их со своего пути, сделали свое дело и вышли на улицу, где их, нерешительно перетаптываясь, ждали милиционеры. Сделав попытку завязать разговор, они подошли к ним, но Шабалала с Гейнсом сделали вид, что не поняли (они действительно не поняли) и пошли победным шагом проигравших дальше.

А Олега Маскаева еще ждало много интересного.

(продолжение следует)