Чемпион Европы и семикратный чемпион России Эдмонд Худоян дал интервью "Советскому спорту".

«Бокс дал мне путёвку в жизнь»

— Имя тебе дал дядя со словами: «Пусть этот мальчик найдёт клад». Ты говорил, что бокс и стал твоим кладом. Если однажды придётся уйти с ринга, где будешь искать следующий?
— Да, мне дядя дал имя. Это уже такая семейная легенда: вся семья собралась, когда мама меня на свет родила, и дядя сказал: «Я хочу его назвать Эдмондом. Вы не против?» Вроде все были не против. Дядя был самый старший, глава семьи, создал, так скажем, семью Худоян.Назвали меня в честь Эдмонда Дантеса, который попал в тюрьму, а потом клад нашёл. Дядя сказал, что этот мальчик тоже найдёт в жизни свой клад. Я считаю, что свой клад нашёл – в боксе. Бокс дал мне путёвку в жизнь, реально всё дал. Сейчас с бокса финансово подпитываюсь: всё-таки XXI век, без финансовой поддержки никуда. Бокс мне даёт всё.Что буду делать после бокса – честно, очень часто задумываюсь, но пока не решил. Поэтому пока всей головой здесь. Мне 30 лет, хочу ещё лет пять побыть в боксе, показать максимально хороший результат, вписать себя в историю челябинского, российского, мирового бокса. Чтобы запомнили, что был такой спортсмен, боксёр Эдмонд Худоян, оставил после себя хорошую историю.— Ты ушёл из футбола, потому что вас не возили на соревнования?
— Не только. Я в детстве очень языкастый был, любил нецензурную брань. Где-то она вылетала не в том месте, и я тренера послал очень-очень далеко. Из-за этого пришлось с ним расстаться. И после этого ушёл в бокс.

— То есть послал тренера и пришлось расстаться с футбольной командой?
— Ну да. На соревнования не брал. Знаете, детские обиды: твои ровесники едут, а ты не ездишь. Хотя мне футбол нравился, это был вид спорта моего отца. Отец в своё время играл в команде «Арарат» в Армении. Крутая команда, отец в топе был. Потом завершил карьеру.Думаю, отец хотел, чтобы я пошёл по его пути, но не получилось. В Златоусте, в Челябинской области, футбол не особо развит, очень тяжело выбиться в люди. Не знаю, каким талантом надо быть. Мне кажется, надо вторым Месси родиться, чтобы как-то себя реализовать.Не брали на соревнования, а я шебутной был. Поэтому, наверное, пришлось пойти в бокс и задержаться там надолго.

— Златоуст – относительно небольшой город. Когда ты впервые почувствовал, что можешь стать боксёром высокого уровня? 
— Это даже не в зале произошло. Когда я пошёл в бокс, начал тренироваться, втягиваться, отец говорил: «В любой вид спорта пойдёшь – пойдёшь туда не фигнёй заниматься. Будешь трудиться, чтобы стать лучшим».

Эти слова до сих пор – моё жизненное кредо. Если начинаешь что-то делать, надо делать лучше всех, стараться довести до конца. Поэтому с самого начала были цели, задачи, амбиции: реализовать себя в жизни, в этом виде спорта.

Помню, когда начал заниматься, по моему возрасту соревнований не было. Мальчишки постарше, 1991–1992 годов рождения, ездили в Анапу на первенство России по юношам, по юниорам. Я думал: «Какие они крутые! Едут в Анапу, на море. Представляете, на соревнования на море! Это такой кайф!» Мне хотелось больше путешествовать, съездить куда-нибудь далеко от дома.

— Больше на море, чем на соревнования?
— Да! Ребёнок же. Такие ассоциации: мальчишки ездили, и мне тоже хотелось. Сейчас, слава богу, хорошо, что не только на море – уже полмира объездил, очень многое увидел.

— Тебя недавно пригласили на шоу «Уральские пельмени». В интернете российский юмор часто критикуют за то, что он слишком безопасный и рассчитан на максимально широкую аудиторию. После съёмок ты готов защищать российский юмор? Или сам иногда смотришь и думаешь: «Ребята, это уже совсем не смешно»?
— Нет, почему? Мне юмор нравится. Мы на сборах в выходные с пацанами собираемся, прикалываемся, всегда на позитиве время проходит. Здравый юмор, шутки любим, но без лишнего, без чёрного юмора. В нашей жизни должны быть юмор и смех, потому что всегда ходить серьёзным – с ума сойдёшь.

«Тяжеловесы — это шоу, бизнес, большие деньги»

— Ты практически всю карьеру провёл в самом лёгком весе. Не обидно, что в боксе слово «тяжёлый» почти автоматически воспринимается как синоним слова «главный», хотя в твоём весе скорость и техника зачастую требуют не меньшего мастерства?
— Если брать профессиональный спорт, тут не то что обидно. Думаю, маленьких не так интересно смотреть, потому что яркости боя в виде нокаута, удара можешь где-то не успеть увидеть. У нас скоростной, более техничный бокс. В профессиональном боксе это, может, чуть недооценивается.Тяжеловесы – это шоу, бизнес, большие деньги. С этой стороны какая-то обида есть: в маленьких весах гонорары не особо большие.А в любителях всё так же: что большой, что маленький – какая разница? Ты в сборной, показываешь результаты, получаешь такие же призовые, такие же бонусы. В принципе, нормально.— А если поставить рядом тебя и тяжеловеса, который весит почти в два раза больше…
— Я больше скажу: есть поговорка «Лучший друг тяжа – это мухач». Легковес и тяжеловес всегда были лучшими друзьями. Вот Ярик Дороничев – двукратный или трёхкратный чемпион России. Мы на сборах постоянно вместе живём. Муслим Гаджимагомедов – мой друг. Тяжеловесы и легковесы всегда друзьями были. Поэтому и говорят: «Мухач и тяж – лучшие друзья».Я со всеми пацанами язык нахожу, всегда нормально.— Какие вещи каждый из вас способен делать в бою, которые другому практически физически недоступны?
— Легковесы очень много двигаются и очень много бьют. Тяжи всё-таки менее подвижные. Хотя сейчас и тяжи стали подвижными, технически обученными. Но ударов, наверное, меньше наносят.А у тяжей каждый удар может быть последним. Нам этого, наверное, не дано.

— Правда ли, что для боксёра твоего веса пропущенный удар иногда опаснее психологически, чем физически? Понимаешь, что одна ошибка – и вся твоя скорость уже может не иметь значения?
— Смотря для кого. Если брать меня, я выступаю уже на профессиональном уровне. Пропустил удар – у тебя башню не срывает: всё, пошёл отыгрываться, алга, вперёд, надо вернуть всё обратно. Уже хладнокровно подходишь, смотришь по бою, по ситуации.В боксе всякое бывает, и легковесы могут ударить. Каждый удар – это очко. Конечно, стараешься выходить максимально сконцентрированным, ничего не пропускать, чтобы весь бой был за тобой.— Ты рассказывал, что всю жизнь тренировался с более тяжёлыми ребятами и поэтому выработал свою манеру движения. А если бы в детстве ты был физически крупнее, каким боксёром стал бы Эдмонд Худоян?
— Интересный вопрос. Не знаю, самому аж интересно. Я бы хотел увидеть такого Худояна – чуть потяжелее, чуть покрупнее. Думаю, он был бы слишком жёсткий.— Жёсткий в каком плане? В плане ударов?
— Меня всю жизнь тренеры учили: я маленький был, меня ставили с более взрослыми пацанами. Если честно, если так можно сказать, я через такой ад прошёл: всё детство меня просто били, били, били. Думал: «Вот вырасту и в один момент их всех вынесу».— Не страшно было с ними драться?
— Конечно, было больно, страшно. Иногда домой приходил, в детстве и плакал, и ревел: «Почему я такой маленький? Почему не могу люлей надавать?» А сейчас воспринимаю это как тернистый путь спортсмена: прошёл через трудности, и сейчас, слава богу, Господь за это всё воздаёт.— В минимальном весе и в тяжёлом совершенно разная цена ошибки. Тяж пропустил – может уснуть. Мухач пропустил 10 ударов – продолжает бой. Такая разница делает бокс лёгких весов более честным или позволяет идти на больший риск?
— Судья со стороны всё равно видит удары, и ты можешь отыграться. Но, с другой стороны, если тяж ударит и отправит в нокаут, к нему тоже нельзя будет придраться. Поэтому тут палка о двух концах, можно по-разному трактовать.— Ты любишь боксировать красиво, но в минимальном весе красота иногда проигрывает рубке. Приходилось сознательно отказываться от красивого бокса ради результата?
— Конечно. Даже в России есть пацаны, с которыми технически боксировать бесполезно: они тебе бой ломают. Бой выходит такой, будто ты как перворазрядник вышел и, извините за выражение, просто говно показал.Иногда приходится перестраиваться по ситуации. Тут от боксёра, от манеры боя зависит. Но всегда стараемся боксировать интересно, чтобы люди увидели твой ум, боксёрский интеллект. Что ты боксёр высокого класса, обученный, а не просто умеешь идти вперёд, как броня, и тупо драться.

«Прямо хотелось бы отдать должок Мамедову»

— Ты называл Наою Иноуэ одной из причин, почему к малым весам вырос интерес. Если абстрагироваться от титулов, какой конкретный элемент его бокса ты бы себе с удовольствием забрал?
— Во-первых, он очень чувствительный, реально крутой. У него эта чуйка, острота до такой степени наработана! Он не делает лишнего, все движения минимальны: знает, когда ударить, когда уйти. До такой степени у него эта чуйка работает.И, конечно, хлёсткость, жёсткость. Он просто машина. С таким я бы пока не хотел встретиться.— Давай представим невозможное: вы с Иноуэ одного роста, одного веса и в одном зале. Что произошло бы на спарринге? Ты бы пытался его перебоксировать или просто пережить три минуты?
— Тяжело сказать, честно. Надо по ситуации смотреть, как бы всё сложилось, по бою.— Но в принципе думаешь: «Я бы с ним вышел, было бы капец интересно»?
— Конечно. Если бы я был в его весе, в его дивизионе, это круто. Хотел бы с ним спарринг провести, какой-то лагерь пройти. Для меня это был бы огромный багаж опыта: что-то перенять, чему-то научиться.— Возможно, после спаррингов с тяжами, как ты рассказывал, будет не так страшно выйти с Иноуэ?
— Тоже верно!— Есть ли сегодня в малых весах боксёр, про которого думаешь: «Вот с ним мне действительно было бы интересно проверить себя»?
— Наверное, таких нет, потому что уже со всеми перебоксировал. Но хотелось бы встретиться с казахом, которому я на мире проиграл, – с Санжаром Ташкенбаем. Хотелось бы отдать должок азербайджанцу.

— Мамедову?
— Да, прямо хотелось бы ему отдать должок, вернуть.

— После финала в Дубае ты сказал: «Мне показалось, что я выиграл». Когда подняли руку Мамедова, какая мысль была первой? 
— Я никого ни в чём не хочу обвинять. Но смотрите: сборная России, 12 человек в финале. Понятно же, что у кого-то голова полетит, не все выиграют. Политически даже элементарно. Думаю, если бы мы все выиграли, в мировом боксе такая вонь бы началась… Все бы начали обвинять Умара Назаровича, что он специально сделал этот чемпионат мира для российских боксёров. Всё вылезло бы в какую-то политику.

Хотя я не скажу, что нам кто-то подарил победы на чемпионате мира в Дубае. Мы все, пацаны, реально пахали, трудились, были готовы к этому чемпионату мира. Я даже не пересматривал все бои, но мы реально по боксу выигрывали.

Тут просто единственный азербайджанец остался в финале. Я считаю, где-то политика сыграла не в мою сторону.

— После финала ты сказал: «В финале один азербайджанец и 12 россиян. Скользкий момент». Что именно ты имел в виду – то, что сейчас сказал?
— Да, просто не так развёрнуто.

— Что было бы очень много вопросов с политической стороны?
— Конечно. У нас такой вид спорта – бокс: всегда будут и довольные, и недовольные. Это нормальное явление.

— Россия же номер один в боксе?
— Конечно. Даже взять чемпионат Европы: мы доказали, что лучшие.

— У тебя уже есть бронза чемпионата мира 2023 года и серебро 2025-го. Ты говоришь, что осталось золото. Что важнее: золото ЧМ-2027 или Олимпиада-2028?
— Конечно, Олимпиада. Но давайте будем реалистами: весовая категория 55 кг для меня нереальна. Во-первых, я столько веса не наберу. Антропометрия другая. Люди, которые боксируют в 55 кг, минимум с 60 кг гоняют, образно говоря. Для меня это нереально. Поэтому пока мечтой и целью остаётся, скорее всего, золото чемпионата мира.

— Твоя мама впервые приехала на твой чемпионат мира, и ты взял серебро. Было чувство, что ты её подвёл? Или она сказала что-то, что помогло отпустить результат?
— Мама очень давно смотрит бокс. С руководством познакомилась. Конечно, у меня было шоковое состояние, потому что мама – эмоциональный человек, очень тяжело переносит. Первое время она сама была в шоке, говорила: «Мне показалось, что ты выиграл бой».

Руководство подошло к маме: «Не обращайте внимания, всё хорошо, ваш сын и так чемпион, для нас он всегда победитель». Поддержали. Кто-то тоже, наверное, объяснил ей всю ситуацию.

«Не хочу долго вкатываться, в скором времени буду готов к чемпионским поясам»

— Ты уже дебютировал в профи и сразу взял пояс WBA Asia. В боксе есть момент, когда спортсмен перестаёт пробовать и начинает строить. Ты для себя этот момент уже прошёл или всё ещё идёшь к нему?
— Если в плане идти себе рекорд набивать, то, наверное, уже нет. Я уже хочу и думаю, что в скором времени буду готов сразу побоксировать за чемпионские пояса. Не хочу долго вкатываться.Менеджер, Эдуард Викторович Кравцов, сразу говорил: «Если делать, я тебя быстро доведу до чемпионата мира». Он сразу сделал мне бой. До этого у меня были выставочные бои, а тут первый официальный – и сразу 10 раундов. Считаю, это очень круто. Начал с десятки, классно продышался, все 10 раундов отбоксировал.Круто, что была такая длинная дистанция. Соперник неплохой, сразу бой за пояс. Считаю, я классно ворвался.— Твой профессиональный дебют состоялся сразу в 10-раундовом бою. Ты никогда прежде не боксировал так долго. Что происходило с организмом в седьмом-восьмом раундах?
— Я просто пахал, реально. Мы готовились, я отстоял все спарринг-сессии: шесть спаррингов – два по шесть раундов, два по восемь, два по десять. Плюс прошёл очень хороший ОФП-сбор, месяц в Златоусте. Дома отпахал месяц, ОФП сделал. Физически, мышечно, морально был готов, потому что через очень большой труд прошёл.Конечно, в моменте… Я даже свой бой смотрел: в седьмом, вроде, раунде маленько выпал из боя. Но в восьмом, девятом, десятом опять включился. В целом нормально, я кайфанул.

— В любительском боксе ты уже семь раз становился чемпионом России и брал серебро чемпионата мира. Что ещё может мотивировать человека, у которого дома практически закончились свободные места для медалей?
— Люди, которые меня окружают. И, конечно, самое главное: всё ещё остаётся недостигнутым золото чемпионата мира. Ещё мотивация – стать, наверное, единственным боксёром, который побьёт рекорд по победам на чемпионатах России. Вписать себя в историю.

— Представим, что прямо сейчас тебе предлагают большой профессиональный бой, но ради него нужно отказаться от возможности поехать на Олимпиаду. Что было бы тяжелее потерять?
— Смотрите: когда поедешь на Олимпиаду и завоюешь олимпийскую медаль, тебе не кто-то один будет предлагать профбой. Большие бои будут предлагать не один, не два, не три менеджера или организатора, а по 5, по 10 человек.

А если ещё вернёшься олимпийским чемпионом, в профессиональном ринге сразу становишься как спортсмен в два-три раза дороже.

— То есть можно рискнуть одним, чтобы получить больше?
— Конечно.

— Ты говорил, что профессиональные бои в малых весах пока недостаточно ценят. Что должно произойти, чтобы поединок двух боксёров твоего веса собрал такую же аудиторию, как бой тяжеловесов?
— Взять того же Иноуэ: на него же люди реально идут. Человек продемонстрировал, что и в лёгком весе могут быть крутые нокауты и крутые бои. Надо быть с именем, чтобы была публика, фан-зона, чтобы тебя знали, слышали. И сам ты был реально крутым спортсменом.

«Сейчас в боксе реально можно зарабатывать хорошие деньги»

— За золото чемпионата Европы российским боксёрам объявили 2,5 млн рублей, за серебро — миллион, за бронзу — 500 тысяч. Когда слышишь такие суммы, кажется ли тебе, что отношение к боксёрам в России действительно изменилось? Или большие призовые ещё не означают, что спортсмен в целом хорошо зарабатывает?
— Как говорит Умар Назарович и всё наше руководство, бокс – это флагман спорта. Если брать наше руководство, Умара Назаровича Кремлёва, генерального секретаря Александра Александровича Беспутина – это легенды бокса как руководители. А Сан Саныч ещё и сам как спортсмен: был в сборной, чемпионом мира по профессионалам. Крутой спортсмен, который сам через всё прошёл и всё понимает.Эти люди стараются делать для бокса, для российских спортсменов, создают условия. Очень круто, что руководство всё понимает и делает для тебя. Для спортсмена это большая мотивация: тебя ценят, любят и уважают.Сейчас в боксе реально можно зарабатывать хорошие деньги. Если брать лично меня – грех жаловаться, я не жалуюсь. Очень хорошие призовые, очень хорошая поддержка руководства. Ты как спортсмен обращаешь внимание, когда за тобой следят, поддерживают. Это реально придаёт мотивацию.

— Если говорить прямо: сегодня в России можно построить финансово успешную карьеру боксёра, не становясь звездой мирового уровня?
— Всё равно ты должен показать какой-то результат. Тебе же просто так всё на блюдечке не приносят, правильно? Получаешь за свои труды, за свои победы, боксируешь на крутом уровне. Если будешь в топе – будешь получать как топовый боксёр. Просто не надо никуда сваливать.Многие в своё время уехали за бугор, в другие страны, на другие континенты, чтобы улучшить свою жизнь и заработать. А сейчас уезжать не надо.

— Если бы на один день ты получил полномочия человека, который принимает решения за весь российский бокс, что изменил бы в первую очередь?
— Ничего не буду говорить, потому что, во-первых, я бы этого не хотел. Представляю, как там всё тяжело. Я пока не до такой степени обучен руководящей работе. Мне было бы очень тяжело принимать какие-то решения.

— Умар Кремлёв много лет остаётся одной из самых заметных фигур в мировом боксе. Ты с ним непосредственно пересекался. Что, на твой взгляд, он сделал для российского бокса такого, чего раньше не было?
— Во-первых, создал условия, объединил всех боксёров, всю боксёрскую семью. Нет каких-то закулисных игр. Всё более-менее стало на свои места, стало понятнее. И спортсмены, и тренеры понимают, что надо делать, что надо показывать результаты – и всё будет хорошо.Умар Назарович стольким людям помог, сколько залов тренерам построил, сколько всего сделал. Дай бог ему здоровья. Чтобы таких людей на свете было побольше. Он реально болеет за спорт, за бокс. Думаю, хочет, чтобы в этом виде спорта всё было хорошо, чтобы сборная России была самой лучшей. Мы и так самые лучшие, но чтобы были ещё лучше.

— Умар Назарович воспринимается как очень щедрый человек. Мы помним истории, когда он дарил бойцам хорошие подарки. У тебя была подобная история с ним?
— Пока не было, но этот человек такие призовые организовывает – считаю, это уже подарок. Когда он приехал на чемпионат России в Екатеринбурге, за первое место можно было получить три миллиона. На чемпионате мира такие призовые были! Он и так очень много для нас сделал. Для нас подарок, что есть такой человек.

«У каждого спортсмена мечта поехать на Олимпиаду»

— Россия выиграла медальный зачёт ЧЕ-2026: 15 медалей, 7 золотых. Такое ощущение, что вопрос «Можем ли мы побеждать?» уже закрыт. Теперь главный вопрос другой: где нам дадут это показать?
— Сейчас, слава богу, везде дорога открыта. Впереди чемпионат мира в апреле, который будет в Астане, в Казахстане. Он уже будет с лицензиями на Олимпиаду. Думаю, дай бог, команда хорошо подготовится, все подготовятся и покажем хороший результат.

— Ты выступал в разных международных системах. Представим, к тебе приходит 18-летний парень из зала и спрашивает: «Эдмонд, куда мне идти: в World Boxing или в другую систему? И почему?» Что ответишь?
— Сейчас же, слава богу, World Boxing и IBA между собой договорились. Смотря чего спортсмен хочет, какие цели перед собой поставил. Если добиться высоких результатов, заявить о себе – конечно, думаю, надо просто тренироваться, выступать.

Его тренеры поставят на правильный путь. У каждого тренера и так есть свой план, задачи и цели для спортсменов. Они всё-таки повзрослее, мудрее. Наверное, пока World Boxing, потому что у каждого спортсмена мечта поехать на Олимпиаду.

Но мы и в IBA выступаем. Мне нравится выступать в IBA, потому что знаю: руководство реально создаёт все условия, всё делается. Умар Назарович как руководитель мировой федерации всё это очень круто организовывает.

— Если Россия действительно поедет на Олимпиаду-2028 в Лос-Анджелес под своим флагом и с гимном, что для тебя важнее: сам факт возвращения на Олимпиаду или возможность наконец выиграть золото, которого не хватило в карьере?
— Очень радостно будет, если реально поехать на Олимпиаду в Лос-Анджелес под флагом и с гимном. Даже просто момент, когда Россия вернулась с полными правами, – внутри будет такая гордость, в глубине души какая-то победа.

А если к этому ещё прибавится золото, это будет полное-полное счастье.