Александр Беленький размышляет о Дне России через призму 12 июня 1941 года.
Для меня, как, наверное, и для очень многих других людей, 12 июня, день России, плотно связан с 22 июня, которое наступает через десять дней. На мой взгляд, это один из самых значимых дней в нашей истории. Это тот самый день, когда миллионы наших людей поняли, кто они такие, и тем самым показали нам пример. Великий пример.
В моей семье 22 июня 1941 года был самый обычный день. Встали рано, потому что в тот воскресный день купили у кого-то диван (я его помню, хороший диван), наняли извозчика и поехали за ним. И вот по пути домой уже с диваном по радио (тогда оно было на улице) прозвучала речь Молотова, в которой он сказал, что началась война.
Всегда говорят, что для большинства людей это было совершенно неожиданно. Для моих родственников так и было. Какая война? Они уже подъезжали к дому, это было на Большой Серпуховской улице в Москве, когда раздался голос Молотова, от которого все как будто окаменели. Часто говорят, что молодежь войне обрадовалась. От своих я этого никогда не слышал. Конец 30-х годов был временем неспокойным. Сначала был конфликт на озере Хасан, потом на Халхин-Голе, потом Зимняя война с Финляндией… Люди тогда привыкли к этому. И вдруг не война, а ВОЙНА…
Они стояли и слушали. И каждый понимал, что больше его жизнь никогда не будет прежней, сколько бы он ни старался. Собственно, от него самого теперь в его жизни почти ничего не зависело.
Я часто думал, что меня всегда удивляло в том, как войну встретили наши боксеры. Что-то в этом было необычное. Николай Королев, Сергей Щербаков, Николай Штейн, Евгений Огуренков, Левон Темурян… Много их было. Сначала они услышали о войне из той же речи Молотова, а потом?
А потом они пошли записываться в добровольцы. Практически все, не дожидаясь призыва. Вот это и объединяло их всех. Такой единый порыв. До войны было какое-то особое отношение к спортсменам. Очень уважительное. Сейчас это звучит странно, но тогда их как будто хотели защитить. Словно можно было защитить от огромной лавины, которая накрыла собой и нашу одну шестую часть суши. Так, Николая Королева пытались не пустить на войну, ссылаясь на достаточно тяжелую травму стопы, полученную им, когда еще до войны, будучи призван в армию, он отправился в школу летчиков-истребителей. Незадолго до рокового июня 1941 он был уволен в запас. Эта самая травма не помешала ему неоднократно стать абсолютным чемпионом СССР и чемпионом СССР в послевоенные годы. Но пока путь ему был закрыт. Однако Королеву удалось преодолеть все препоны, и он отправился служить в партизанский отряд героя Советского Союза и четырехкратного кавалера ордена Ленина полковника Дмитрия Медведева. Кстати, он дважды спасал его жизнь. Один раз ему даже пришлось применять свои боксерские навыки для этого и показать себя настоящим героем.
Королеву повезло. Во-первых, он дожил до победы. Во-вторых, его подвиг известен. Но были и другие случаи, как, например, с чемпионом страны 1938 и 1939 годов Николаем Штейном. Он погиб 22 октября 1941 года в битве за Москву. Однако это известно стало много позже. А тогда он просто «пропал без вести». Но до этого повоевал славно. Одним из первых получил орден Красной Звезды, и это в июле 1941 года, когда наградами не разбрасывались. Потом, когда вместе со своим командиром будущим Героем Советского Союза генералом-полковником Баклановым шел по промозглому осеннему лесу, Штейн нос к носу столкнулся с немецким автоматчиком и в доли секунды нокаутировал его. Это часто вспоминал сын Бакланова. И это тогда, когда Штейн был без вести пропавшим, и его семья не получала ни копейки государственной помощи ни в годы войны, ни после нее. Только много позже был найден медальон Штейна и останки боксера в деревне Берюлево под Наро-Фоминском, которые были захоронены.
Погибших были миллионы, но все-таки кто-то остался, как, например, серебряный призер Олмипиады-52 в Хельсинки Сергей Щербаков и, как видите, чего-то еще добился. Но это было позже, а в годы войны он был только серебряным и бронзовым призером чемпионата страны.
За войну Щербаков получил, в том числе, медали «За отвагу» и «За боевые заслуги». Опять-таки, тогда их ценность была другая. Например, медаль «За отвагу» он получил «за уничтожение поезда из 27 вагонов, доставку продуктов питания в отряд в тылу противника и вынос на себе раненого товарища Несынова через линию фронта» (цитируется по документу). Непонятно, как ему Героя Советского Союза не дали. Другие, кстати, получали. Просто надо было к штабу быть поближе, а не к врагу. А Щербаков дрался. Отчаянно дрался.
Щербаков был дважды тяжело ранен. Когда после одного из этих ранений врач решил ампутировать ему ногу, он сам упросил его этого не делать. Умрет? Ладно, умрет. Но без бокса он жизни все равно себе не представлял. И послужить еще родине хотелось. Ногу удалось сохранить, и он снова встал в строй. Сначала послужил еще своей стране, а потом в 1944 году стал чемпионом СССР по боксу. Времена были другие. В последние годы войны ради этого приказным порядком отзывали с фронта.
Можно еще долго продолжать, но сейчас мне хотелось бы вернуться в 12 июня 1941 года. Странный выбор, но это тот самый день, который с 2002 года будет объявлен Днем России. Это был предпоследний четверг до войны. Тогда он казался самым обычным днем. Да, наверное, и был самым обычным. Гремели трамваи. Люди входили и выходили из них. Радовались и гордились своей страной. Светило солнце, и все было хорошо, и все были живы.
Наверное, таким и должен быть День России.
И пусть будет.
