Александр Беленький продолжает рассказывать о боксерах-героях Великой Отечественной войны.

До войны был такой боксер Николай Штейн. Довольно известный, между прочим. Он успешно конкурировал с легендарным Евгением Огуренковым. Да-да, тем самым средневесом Огуренковым, который в 1943 году (ради этого его отозвали с фронта) в финале абсолютного чемпионата СССР победил тяжеловеса Андро Навасардова.

Но это позже, а пока в 1938 году Штейн победил Огуренкова на чемпионате страны в легком весе, которому за год до этого проиграл в финале. В 1939 году, когда Огуренков перебрался в полусредний вес, Штейн повторил свой успех. В 1940 году, правда, он занял на чемпионате только третье место. Я ничего не хочу сказать, но на чемпионате применялась новая система подсчета очков, впоследствии признанная неудовлетворительной. Победитель каждого раунда получал пять очков, а проигравший меньше. На сколько? Это зависело то того, что он там показал. Субъективность судей зашкаливала. Может быть (только может быть), Штейн стал ее заложником.

В 1941 году чемпионат провести не успели. Началась война, и Штейн ушел на нее служить добровольцем, не дожидаясь призыва, был адъютантом командира 175 мотострелкового полка 1-й гвардейской мотострелковой дивизии. Уже в июле этого года он одним из первых в ту войну в Красной армии получил орден Красной Звезды. В наградном листе говорилось, что Штейн «в бою 4-5 июля 1941 года у м. Бобр, при нарушении связи с батальонами в период окружения под сильным пулеметным и артиллерийским огнем своевременно передал приказания командиру 1 батальона о переходе одной из рот в контратаку, лично вывел роту в назначенное место, обеспечил выход из окружения начальнику штаба полка». Не придирайтесь к не очень отполированным формулировкам. Так написало в документе. Суть дела он отражает четко.

Будущий генерал Герой Советского Союза Глеб Владимирович Бакланов всегда очень тепло отзывался о своем помощнике Штейне. Сын генерала дипломат Андрей Бакланов вспоминал: «Друзья особо отмечали его разумную храбрость, которую он принес на поле боя с ринга. Однажды немцы предприняли попытку обойти батальон, которым командовал отец, с фланга. Обходя позиции, Бакланов, Штейн и Баранов (адъютант отца) лоб в лоб столкнулись с немцем, державшим автомат наизготовку. Мгновение – и могла прогреметь очередь. Но Штейн на доли секунды опередил гитлеровца, нокаутировав его. Немец упал на землю без чувств».

Я не знаю, где здесь «разумная храбрость», когда все решали доли секунды. Впрочем, ее Штейн мог проявить в другие моменты. Вообще, «разумной храбрости» Штейн волне мог научиться у своего наставника, к тому моменту уже покойного, Аркадия Харлампиева.

А совсем скоро, 22 октября 1941 года, Штейн погиб. Первоначально считалось, что он пропал без вести. Это для нас просто термин, а для государства – нет. Из-за этого семья Штейна не получала никакой помощи от государства. Много позже был найден медальон и останки боксера, которые были захоронены. Он честно жил и честно умер.