В День героев Отечества Александр Беленький вспоминает некоторых из тех, кто сражался за Родину во время Великой отечественной войны.
В День защитника Отечества принято вспоминать самых известных людей. Маршалов, Героев Советского Союза. Но их вспомнят и без меня. Я вспомню тех, кто не прославился в веках не из-за отсутствия героизма, а потому что так получилось. Не вышло у них прогреметь в веках.
До войны был такой боксер Николай Штейн. Довольно известный, между прочим. Он успешно конкурировал с легендарным Евгением Огуренковым. Да-да, тем самым средневесом Огуренковым, который в 1943 году (ради этого его отозвали с фронта) в финале абсолютного чемпионата СССР победил тяжеловеса Андро Навасардова.
Но это позже, а пока в 1938 году Штейн победил Огуренкова на чемпионате страны в легком весе. В 1939 году, когда Огуренков перебрался в полусредний вес, Штейн повторил свой успех. В 1940 году, правда, он занял на чемпионате только третье место (вторым стал, кстати, еще один наш герой Сергей Щербаков, но о нем чуть-чуть ниже). Я ничего не хочу сказать, но на чемпионате применялась новая система подсчета очков, впоследствии признанная неудовлетворительной. Победитель каждого раунда получал пять очков, а проигравший меньше. На сколько? Это зависело от того, что он там показал. Субъективность судей зашкаливала. Может быть (только может быть), Штейн стал ее заложником.
В 1941 году чемпионат провести не успели. Началась война, и Штейн ушел на нее служить добровольцем, не дожидаясь призыва. Уже в июле того года одним из первых в Красной армии получил орден Красной Звезды. В наградном листе говорилось, что Штейн «в бою 4-5 июля 1941 года у м. Бобр, при нарушении связи с батальонами в период окружения под сильным пулеметным и артиллерийским огнем своевременно передал приказания командиру 1 батальона о переходе одной из рот в контратаку, лично вывел роту в назначенное место, обеспечил выход из окружения начальнику штаба полка». Не придирайтесь к не очень отполированным формулировкам. Так написало в документе. Суть дела он отражает четко.
Будущий генерал Герой Советского Союза Глеб Владимирович Бакланов всегда очень тепло отзывался о своем помощнике Штейне. Сын генерала дипломат Андрей Бакланов вспоминал: «Друзья особо отмечали его разумную храбрость, которую он принес на поле боя с ринга. Однажды немцы предприняли попытку обойти батальон, которым командовал отец, с фланга. Обходя позиции, Бакланов, Штейн и Баранов (адъютант отца) лоб в лоб столкнулись с немцем, державшим автомат наизготовку. Мгновение – и могла прогреметь очередь. Но Штейн на доли секунды опередил гитлеровца, нокаутировав его. Немец упал на землю без чувств».
Я не знаю, где здесь «разумная храбрость», когда все решали доли секунды. Впрочем, ее Штейн мог проявить в другие моменты. Вообще, «разумной храбрости» Штейн волне мог научиться у своего наставника, к тому моменту уже покойного, Аркадия Харлампиева.
А совсем скоро, 22 октября 1941 года, Штейн погиб. Первоначально считалось, что он пропал без вести. Это не просто термин. Из-за этого семья Штейна не получала никакой помощи от государства. Много позже был найден медальон и останки боксера, которые были захоронены. Он честно жил и честно умер.
Второй боксер хорошо известен. Это Сергей Щербаков. Он был единственным нашим боксером, объединившим в своей биографии все эпохи: довоенную, доолимпийскую, и олимпийскую. В 1939 году он занял третье место на чемпионате СССР в весовой категории до 57 кг. Выиграть его было невероятно сложно. По сути, это было единственное соревнование, в котором принимали участие боксеры. Было еще участие в Международных рабочих олимпиадах, но там выступали, главным образом, советские спортсмены. Так что эта бронза дорогого стоила.
В 1940 году на чемпионате СССР он занял второе место в весовой категории до 60 кг. Щербаков рос, если можно так сказать, «вместе с боксом». Собирался выступить и в будущем году, но тут случилась война, которая чуть все разом не перечеркнула. Следующий чемпионат СССР состоялся только в 1944 году.
Дальше была служба в армии. Тяжелая служба. Щербаков был дважды тяжело ранен. Когда после одного из этих ранений врач решил отрезать ему ногу, он чуть ли не со слезами на глазах, если такое вообще возможно себе представить, упросил его этого не делать. Умрет? Ладно, умрет. Но без бокса он жизни все равно себе не представлял. Ногу удалось сохранить. Знал ли он, что это принесет ему олимпийскую медаль? Не думаю. Тогда он просто спасал свою ногу, чтобы вернуться в строй. Как в военный, так и в спортивный.
За войну Щербаков получил, в том числе, медали «За отвагу» и «За боевые заслуги». Тогда их ценность была другая. Те, кто был на той войне, помнят, что это значит. Например, медаль «За отвагу» он получил «за уничтожение поезда из 27 вагонов, доставку продуктов питания в отряд в тылу противника и вынос на себе раненого товарища Несынова через линию фронта» (цитируется по документу). Не слабо, да? Непонятно, как ему Героя Советского Союза не дали. Другие, кстати, получали. Просто надо было к штабу быть поближе, а не к врагу. А Щербаков дрался. Отчаянно дрался.
В 1944 году он впервые стал чемпионом СССР по боксу (тогда ради этого отзывали с фронта) в весе до 67 кг и оставался им десять лет. Я не оговорился: десять. Никто в послевоенном Союзе не мог с ним соперничать. Когда было принято решение принять участие в Олимпиаде 1952 года в Хельсинки, Щербаков по-прежнему был чемпионом, и место в олимпийском турнире было за ним закреплено. Нам трудно представить себе таких боксеров. Ветеран войны, вся грудь в медалях. Такое было время. А какими еще могли быть тогда боксеры? Либо безусыми мальцами, либо ветеранами. Третьего время не позволяло. После войны прошло всего семь лет, но в нашей сборной Щербаков был единственным ветераном. Остальные – теми, кто только играл в войну.
На Олимпиаде он завоевал серебряную медаль. Одну из двух в нашей команде. Это смешно говорить, но тогда ее сочли как достижение «среднего уровня». Прошли годы, прежде чем Щербакову отдали должное.
Чуть позже он перешел на тренерскую работу и возглавлял нашу команду уже в роли главного тренера на триумфальной для нас Олимпиаде 1956 года в Мельбурне и Олимпиаде 1960 года в Риме.
Третий человек, о котором я хочу рассказать сегодня, не был боксером, но был спортсменом. К тому же судьба его очень похожа на судьбу Штейна.
Тысячи из вас его видели, но не отдавали себе в этом отчета. Есть в Москве такая станция метро «Площадь Революции». Она, совершенно заслуженно, на мой взгляд, признана объектом культурного наследия и украшена десятками бронзовых фигур. Малоизвестно, но практически все они имели прототипов, сейчас, к сожалению, в большинстве забытых. Кто не забыт – это студент с книгой на коленях. Им был известный в Москве прыгун в высоту и тренер, чемпион Москвы и СССР Аркадий Гидрат.
Он был в полной мере сыном своего времени. Бескорыстно помогал своим ученикам, которые его очень любили, но, вместе с тем верил во все, во что положено было верить. Когда в 1939 году пришло время так называемой Зимней войны с Финляндией, он пошел на нее добровольцем. Вернулся с нее, решил заняться диссертацией, успешно продвигался, все его любили, а тут война. Гидрат сразу же пошел на нее добровольцем. Какое-то время документы его не могли найти. Потом нашли – они оказались среди тех, кто погиб на финской войне. Гидрат помрачнел. Он решил, что не вернется с войны живым. Тем не менее, он продолжал на нее рваться. И пошел. Сначала сержантом, а потом, как отличившийся в боях, младшим лейтенантом. В сентябре 1941 года он пропал без вести.
Его жена Валентина Гидрат обила все пороги в Москве. И тогда, и через десятки лет после войны. Все пыталась доказать, что ее муж погиб, как герой. По воспоминаниям дочери, она постоянно приходила к статуе на «Площади революции» с цветами и там подолгу плакала. Я не знаю, она принесла эти цветы или нет, но в начале восьмидесятых я встречался на этой станции метро с девушкой, и она обратила мое внимание на цветы у юноши с книгой. Война тогда для нас была и близко, и очень далеко. Во всяком случае, мы подумали, что какого-то парня обманула девушка и не пришла, и он положил цветы к статуе и ушел. Может быть, и так, а может, совсем не так…
Когда Валентина уже умерла, в 2000 году в районе Синявинских высот, что находятся в Ленинградской области, нашли останки офицера и при нем был поврежденный медальон. Открывали его очень бережно, в течение нескольких часов. Когда, наконец, открыли, оказалось, что этот офицер был Аркадием Гидратом, а на записке, вложенной в медальон, было обращение к теперь уже покойной жене Валентине: «Живи счастливо».
